Социокультурные особенности российской модернизации

26 мая 2009

В Институте современного развития состоялся  круглый стол «Социокультурные особенности российской модернизации. Сбылись ли прогнозы Дж. Ф.  Кеннана».

В мероприятии приняли участие ведущие эксперты Института Кеннана, Федерального института развития образования, ИНСОРа, представители МГУ им. М.В. Ломоносова, Института социологии РАН, Левада-центра, ГУ ВШЭ и др.

Открывая дискуссию Эмиль Паин, профессор ГУ ВШЭ, профессор Московского офиса Института Кеннана, отметил, что теория Дж. Кеннана о том, что особенности исторического пути страны, особенности ее традиций, наличие или отсутствие таковых оказывает существенное влияние на современное состояние, является центральной темой политической повестки дня о стратегии развития России.

По мнению Э. Паина общество разделено на  2 группы:  первая группа, преобладающая, считает, что Россия может развиваться только в традиционном для нее направлении за счет модернизации сверху и использования административно-командных рычагов, вертикали власти, другая считает, что движение  в эту сторону возможно только при либерализации политической системы и увеличении роли человеческого капитала за счет возможности инициативы и творчества человека.

«Следует признать существование специфических социально- культурных условий страны, но воспринимать их не как рок, а как явление, которое всегда конструировалось  и реконструировалось», - заявил он – кроме того, ни разу в истории России ни одна из программ модернизации не ставила себе цель «выращивания» общества».

Основными факторами особенностей исторического развития России Паин признает тоталитарное государство и патерналистские настроения в обществе, массовое неисполнение закона, недоверие любой власти, кроме самой высшей.

«Отсутствие традиций парламентаризма, традиций рыночного хозяйства, громадное разрушение как традиций, так и механизма в их трансляции произошедшее в период советской власти практически исключает представление о том, что главным фактором  исторической инерции  являются некие культурные традиции», - заключил Паин.

Лев Гудков, Директор аналитического центра Юрия Левады, отметил, что с середины 90-х годов начала развиваться идея особого компенсаторного пути, которую сейчас разделяют 2/3 населения. Он отметил 2 варианта развития России: наиболее вероятный сценарий - Россия медленно, в течение десятилетий, будет деградировать, либо ценой политики более открытого общества (выращивания элит, создания инновационных  образовательных структур и расширения некоторых прав) возможны некоторые изменения.

С этим выводом согласен члена Правления ИНСОРа, Президент института национального проекта «общественный договор» Александр Аузан. Кроме того, он выделил 3  основных триггера блокировки развития: уровень директивного действия, нестабильный спрос на демократию и вопрос о ценностях.

Александр Асмолов, директор Федерального института развития образования, отметил, что весь анализ русской души имеет 3 особенности по отношению к любым модернизациям: 1)вера в существование центра, который все знает и понимает, 2) «мы – общество перманентного кризиса», 3) бегство от принятия решений, от свободы выбора.

Вероятность  «обвала в сырьевой экономике более высока, чем кажется на первый взгляд», - считает Александр Рубцов, руководитель Центра исследования идеологических процессов Института философии РАН.

 «Для того чтобы что-то хотя бы начало происходить нужен некоторый местный, локальный футурошок… ситуация сейчас меняется достаточно радикально, потому что вся истории, вся эпоха догоняющих модернизаций –  на исходе,  и точки невозврата мы проходим именно сейчас».

По мнению А. Рубцова, сырьевая экономика воспроизводит институциональную среду, которая для сырьевой экономики и  естественна – это и коррупция, и административная рента, и административные барьеры.  Эта институциональная среда для инноваций губительна. «Как только мы пытаемся произвести какие-то изменения в институциональной среде, то мы сталкиваемся не просто с инерцией, а  с сопротивлением, которое в тот момент, когда что-то реально начинает происходить, приобретает формы войны за государство», - отметил он.

Кирилл Рогов, политический обозреватель Института экономики переходного периода, считает, что для превращения России в передовую экономическую державу нужно увеличить ее население вдвое.

А по мнению Алексея Левинсона, руководителя отдела социокультурных исследований Левада-центра, говорить о модернизационных элитах вообще нельзя, потому что их не существует. «Важно готовить программы модернизации, но и не менее важно видеть куда дрейфует вся эта внутренне связанная, но аморфная масса. Я думаю, что это не то направление, которое мы называем модернизацией», - заключил он.

«Возникновение тяги к модернизации возникает тогда, когда в обществе наступает «хронополитическая травма», - отметил Вадим Межуев, главный научный сотрудник Института философии РАН. Он согласился с Л. Гудковым в вопросе, что говорить о технической или об экономической  модернизации – это не дело государства: «не государство должно модернизировать экономику и не государство должно думать о техническом прогрессе. Это должны делать заинтересованные в этом люди. Государство должно думать о модернизации самого себя».

Все участники дискуссии сошлись во мнении, что модернизация должна быть поддержанная и защищенная; что существуют механизмы изменения; что роль эксперта достаточно значительна. Однако в настоящее время недостаточно информации о количестве людей, заинтересованных в изменениях,  о характере воздействия внешних факторов на изменение поведения и ценностных ориентаций, о том, как может измениться тот или иной сценарий в зависимости от последовательности социальных событий. Постановка этих вопросов может стать темой для следующих дискуссий. Было решено провести целую серию разноаспектных  обсуждений на данную тему.